Попутчик

Поезд Барнаул – Москва вкатился на территорию Казахстана, бывшей братской республики, а теперь независимого государства, остановился на станции, в вагон втиснулись с узлами и баулами четверо новых пассажиров – казахов.

Вот и бывшие земляки пожаловали! Я произнес это вслух, а сосед по купе удивленно поднял брови.

— Ну да, говорю.

Я возвращался с Алтая, куда сопровождал всю зиму гостившую у нас под Рязанью мамготакое неблизкое путешестиск известно, сближает, за разговорамс чень схожи. Оба уроженцы Сибири, какое-то время проживали в Казахстане, а после перестройки оказались – он в Кемеровской области, а я в центральной России. Вынужденное переселение и саму перестройку с ее последствиями мы с осуждением обсудили, обругав при этом ее главного инициатора. Говорун плешивый, в сердцах выразился попутчик, сколько человеческих судеб изломал, а что в итоге вышло? Что вышло, теперь видим. Потом мы остыли, и разговор перекинулся на другие темы.

На телеэкранах тогда как раз транслировался фильм «Ворошиловский стрелок». Обсудили и его. Правильно дед сделал, говорю, что сволочей перестрелял, жаль только, что в жизни последствия для подобного поступка будут совсем плохие, тюрьма.

— Тюрьма, это еще не все, сказал попутчик.

— А что еще? – спрашиваю.

И рассказал человек свою историю, о которой молчал много лет. Никому не рассказывал, даже своим близким, а случайному попутчику рассказал. Такое бывает. Не скажу, что меня она до глубины души потрясла, но впечатление произвела.

Была уже ночь. Тускло светило ночное освещение вагона, погромыхивали на стыках рельс колеса, н к попутчики, молодая женщина и мальчик, а он вполголоса рассказывал:

« Родился я в Сибири, в небольшом городе Ачинске, на реке Чулым. После окончания школы учиться дальше не вышло, отец-фронтовик рано умер, а у матери остались на руках еще три моих младших сестренки, и мне пришлось устраиваться на работу. Потом армия, после дембеля я вернулся домой и пошел работать арматурщиком в бригавеогромного комбината. То была комсомольская стройка, хотя трудились на этой стройке, в город хоть не выходи, постоянно драки да поножовщсвфинкой в кармане ходил, лезвие чтобы не порезаться газетой обматывал, а владеть ей меня обучили зеки, они работали бок о бок с нашей бригадой, и во время перекуров устраивали мне «тренировки».

Как-то возвращаюсь поздно ночью от своей девушки, на мосту меня два бугая останавливают. Тебе в этой шапке не жарко? Тогда в моде ондатровые шапки были, мама на свою небольшуюа была вдвойне дорога. Однако не учли бугаи, что финкой я владею лучше чем они обеденными ложками… В общем, порезал я их, обоих. Скрючились они, зажимая раны, а вслед мне посыпались угрозы непристойного характера, что они со мной сделают, когда поймают. Тогда я вернулся и уже по-настоящему с ними расправился.

В ограждении моста рядом ндал. Взмок, пока управился. Один из них еще живой был, прощения просил, да не простил я его, какая-то прямо нечеловеческая злость на меня нашла после услышанного. Было это поздней осенью, на мосту никого, накрапывал дождь, вскоре он усилился, шел до утра и всю кровь на мосту смыл. Утром дождь перешел в снег, потом ударили морозы, пошла шуга по реке, и через несколько дней река покрылась льдом. Так я стал убийцей.

Мама кровь с моей одежды отстирала, я тогда дрался часто и она к этому привыкла. С работы я сразу уволился, уехал в Казахстан, матери объяснил, что поеду работать на шахте, где зарплата побольше, а ей деньги буду присылать. Ну, мама поплакала и согласилась. Это же сказал и Свете, моей девушке.

В городе Экибастуз я устроился на работу на шахте, потом приехала ко мне моя любимая, дали нам комнату в общежитии, и стали мы мужем и женой. Расписались, но свадьбу не играли, как-то не до нее было, и средства на свадьбу у нас отсутствовали. Ребята из бригады вечером посидели за праздничным столом, вот и вся свадьба. Да и не играет она никакой роли для дальнейшей жизни.

Покоя только мне не было. Спать не мог по ночам, все эта сцена на мосту перед глазами стояла, особенно тот парень, что прощения просил. Убеждал я себя, что все сделал правильно, е богало. Извелся весь. Жена ночью спрашивает – что с тобой? А что я ей скажу? Дважды даже порывался в милицию сходить и все рассказать. Вскоре у нас сынок народился, очередь на квартиру подходила, так я никуда и не пошел. А потом стало все забываться, никто меня не искал, в письмах от мамы тоже ничего об этом не говорилось, а сейчас уже мне кажется, что вовсе не со мной все это произошло.

Получили мы квартиру, зарплата была хорошая на шахте, сами шахтеры были в почете, посылал я маме деньги регулярно и сестренки в люди вышли. Подрастал сынок, пошел в школу. Жена тоже на шахте трудилась – заряжала и выдавала шахтерам лампы-фонари перед сменой. Купили мы машину, новенькие «Жигули», в отпуск на Родину впервые на машине съездили. Жить бы да радоваться, но пришла перестройка, все пришлось нам ломать и уезжать снова в Сибирь. Так мы оказались в Кузбассе. Сын вырос, живет сейчас с женой в Подольске, под М ротреть на внученьку, кровинушку родную.» Он замолчал. Мы долго еще не спали. Молчал и я. А что тут скажешь? В городе Ачинске я тоже жил на протяжении полутора лет, правда находился в основном в экспедиции, а вспомнил попутчика, когда прочел в Российской охотничьей газете замечательный рассказ Вячеслава Максимова «Батюшка Чулым».