Отшельники

Девяностые годы. В результате недальновидной политики горе-руководителей кормилицы-деревни в Российской глубинке стали катастрофически пустеть. Закрывались школы, не ремонтировались дороги, разваливались колхозы и совхозы, и народ в поисках лучшей доли уезжал кто куда… Из памяти тяжело все это вычеркнуть.

Однажды в поисках повреждения на ЛЭП мы заблудились и оказались в одной из таких деревень. Невеселое зрелище. Засыпанные снегом полуразрушенные подворья, заколоченные досками окна в домах… Мы выбрались из вездеходь, заглушили двигатель, услышали стук топора и увидели дым из трубы над крышей одного из покосившихся деревянных строений. Подходим. Сгорбленная старушка, тяжело взмахивая ржавым топором, колет дрова. Услышав шаги, кладет на чурбак топор и поднимает на нас глаза, грустные и удивленные. Как жаль, что в такие глаза не смотрели инициаторы возникшего по их инициативе бедлама.

— Мы где находимся, бабушка?

-В Ново-Савино, сынки.

-А где Гаврино?

-Вон, за лесом, в пяти километрах.

Оказалось – бабушка, которой почти 80 лет, живет совсем одна во всей деревне, где нет ни электричества, ни магазина, ни телефона, ни медсестры, зимой и соседей нет, а вместо телевизора за окном в длинную зимнюю ночь лишь волчий вой слышен. При необходимости ходит бабушка на охотничьих лыжах в Гаврино, за пять километров, где еще теплится жизнь, и это в 80 лет! Ее сын с семьей проживает в столице, вроде звал ее к себе, да пего семью стеснять, квартира уж очень маленькая, а по выра с дед давно умер, опился «Роялем». Было когда-толяредприниматели завалили сельские мавиают! Вот и жила бабушка отшельницей, и сыном и государством брошеннаapaph —>

В другой деревеньке с названием Курша, богом и людьми забытой, жил другой отшельник, дед. Но там хоть электричество было. Линия через лес шла, почти 20 километров, часто отключалась, и мы в том лесу тоже часто снег месили, проклиная все на свете, отыскивали и устраняли повреждения ради единственного жителя.

И еще одного отшельника довелось мне встретить. Военнослужащий в отставке, жил он в одиночестве на краю опустевшей деревни. На другом ее краю проживали еще две семьи, вот и все население на полсотни дворов. За разговорами выяснилось – занимался бывший вояка охотой на лис. Дело поставил по-военному основательно. Возле стоявшей на отшибе баньки на опоре ЛЭП укрепил фонарь с выключателем, в ручье-речушке ловил ершей и прочую рыбью мелюзгу, «проквашивал» до соответствующего аромата и под фонарем разбрасывал. Сам с ружьем укрывался в протопленной баньке и ждал. Кумушки на запашок являлись, в поисках «вкуснятины» рыскали вблизи баньки, появлялись в свете фонаря и попадали под выстрелы. За зиму охотник поболе десятка лисичек промышлял, не выходя за территорию собственного подворья. Что поражает – никто из отшельников на судьбу не жаловался. Может и прав известный сатирик – такой народ победить невозможно, а что хорошо жить этот народ никогда не будет, так не он в том повинен…